Мы решили взять одно такси, и поскольку занялся этим я, то я и сел на место рядом с водителем. Соседство с таксистом—мощный текстопорождающий топос.


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте файл и откройте на своем компьютере.
Таксист и синтаксист А. К . Жолковский За годы научных занятий языком сомали и работы с ним на Московском радио, я в общем овладел его сложной грамматикой и приобрел довольно приличное произношение (по словам сомалийцев, я говорил с арабским акцентом, — и то хлеб). Что касается словарного запаса, то он у меня ограничивался лексическим минимумом бытовой разговорной речи плюс те две сотни газетных клише, с которыми Московское радио обращалось к адресатам своей пропаганды. В эмиграции, выбрав из своего по - советски ренессансного репертуара карьеру “слависта”, я стал постепенно забывать как лингвистику, так и сомали, особенн о его словарь. Одна из ежегодных славистических конференций проходила в Вашингтоне, и так случилось, что несколько человек с нашей кафедры возвращались в Лос - Анджелес одним и тем же рейсом. Мы решили взять одно такси, и поскольку занялся этим я, то я и сел на место рядом с водителем. Трое коллег расположились сзади, за стеклянной перегородкой, как в театре, точнее — как в немом кино. Соседство с таксистом — мощный текстопорождающий топос. Таксисты многоопытны, философичны и разговорчивы; общение с ними четко об рамлено в пространстве и времени и спроецировано на фон меняющихся за окном декораций. Возникающие при этом дискурсивные сценарии часто непредсказуемы. Один из лучших фильмов 90 - х годов, «Ночь на земле» Джима Джармуша (Jarmusch), построен как серия из пяти новелл о поездках на такси в разных столицах мира. Замечательные “Записки таксиста” были неколько лет назад опубликованы в “Звезде”. Первое смутное осознание близящегося крушения советской империи пришло ко мне где - то в конце 60 - х годов, когда я удачно по ймал такси, освобождавшееся прямо перед моим сквериком, а вместе с ним — реплику таксиста, обращенную вослед предыдущему пассажиру: — Чего никто не хочет понять, это что в ближайшее время деньги будут платить только за непосредственные услуги. В стране есть ц енные работники, но у правительства нет способов выловить их из общей массы, отличить от бездельников. Поэтому оплачиваться будут только прямые услуги. Этот философ от баранки, носатый пожилой еврей, оказался инженером, окончившим несколько институтов, но сознательно переквалифицировавшимся в таксисты и частные водители. Он сказал, что зарабатывает таким способом большие деньги. В разных хронотопах таксисты рекрутируются из разных групп населения: в Париже 20 - х годов это были русские дворяне, в Нью - Йорке 70 - 80 - х — бывшие советские евреи. В Вашингтоне 80 - х годов, о котором идет речь, таксистами работали всевозможные выходцы из Африки. Одного взгляда на нашего водителя мне было достаточно, чтобы узнать в нем сомалийца. Для проверки я тихим голосом произнес станд артное сомалийское приветствие (Ma nabad baa?). Он на это и бровью не повел, как будто ничего не было сказано. Я повторил те же слова громче; он понял, что я обращаюсь к нему, но явно недоумевал, с чем. Видимо, машина обработки языковой информации включает ся не раньше, чем человек осознает, что имеет место ситуация общения на известном ему языке. Лишь после моего третьего захода водитель, не знавший, чему верить — глазам или ушам, согласился наконец счесть меня за сказавшего что - то по - сомалийски и произнес от ветную формулу (Waa nabad!). Разговор постепенно завязался. Сразу же обнаружилось, что мне не хватает самых элементарных слов. (Эмигрировав, я вообще заметил, что, находясь в среде одного иностранного языка, очень трудно активизировать словарный запас друг ого, пусть даже не особенно забытого.) Однако закон Ципфа сыграл свою роль — новых слов требовалось все меньше, уже употребленные повторялись все чаще, и я все увереннее пускал их в грамматический оборот. Одновременно я наблюдал за растущим недоумением собес едника, озадаченного разрывом между скудостью моего словаря и жонглерской ловкостью обращения с ним. На его глазах моя речь, начавшаяся в лексическом отношении почти с нуля, насасываясь, как вампир, кровью его реплик, расправляла чем дальше, тем шире, свои грамматические крылья. Богатый потенциал сомалийского синтаксиса редко находит себе применение в устной речи, я же принялся выстраивать сложнейшие периоды из главных и придаточных предложений, личных и безличных конструкций, изъявительных, сослагательных и отрицательных (есть там и такие) форм, проецируя на сомали всю талмудо - греко - латинскую мощь европейской риторики и возводя целые готические соборы ажурных языковых структур, хотя и простейшей словесной кладки. Пантомимический аспект диалога был, по - видим ому, достаточно эффектен, ибо привлек внимание коллег. Они приоткрыли окошечко в перегородке и пытались понять, что происходит. Увы, моим стрельчатым построениям суждено было остаться сугубо воздушными. Мой новый знакомец надавал мне телефонов своих соотеч ественников в Лос - Анджелесе, но я так и не собрался им позвонить, и мой сомалийский словарь улетучился почти с такой же скоростью, с какой внезапно соткался из эфира на пути в аэропорт. Разве что коллеги, ставшие свидетелями неожиданного перформанса, были на некоторое время duly impressed.

Приложенные файлы

  • pdf 26566097
    Размер файла: 309 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий