Сакральность вокатива проявляется и при замещении именем позиции приложения, дающего второе название субстантиву, употребленному в именительном падеже: Се.


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
УДК 811.161.1:81
,
36
-
112:81
,
365.54

Василий Прохоренков

(Херсон)

ЧТО В ИМЕНИ ТЕБЕ МОЕ
М (К УПОТРЕБЛЕНИЮ ВО
КАТИВА
В

САКРАЛЬНОЙ СФЕРЕ)

У статті проаналізовано особливості функціонування й інтерпретації мовцем
вокатива (граматичної форми кличного відмінка) для

найменування учасників суб‱єкт
-
суб‱єктного діалогу в імперативних конструкціях староросійської мови.

Ключові слова:

ситуація спілкування, предикація, судження, суб‱єкт
-
суб‱єктний
діалог, конденсація.


The article focuses on the analysis of
t
he peculiarit
ies of functioning and interpretation of
a vocative (grammar form of vocative case) by a speaker and denomination of all participants of
a subject
-
subjective dialogue in imperative constructions of the Old Russian language.

Key words:

contact situation, pr
edication, subject
-
subjective dialogue, condensation.


Первый этап любого диалога


называние лица (его имени), от которого ожидается
обратная реакция.
Существующие

для этого специальные
языковые

единицы



вокативы


присутствуют

во
многих
языках, неоднозначны по своему составу и имеют сложное
содержательное с
троение. В работах по исторической морфологии и синтаксису русского
и украинского
язык
ов

одну из функций звательного падежа


функцию адресата


традиционно именуют
обращением

и считают
практически единственным условием его
употребления [5, с. 257; 17, с.
213; 18, с.124]. Исследователей современных естественных
языков вокатив интересует в

зависимости от ©
полигона
ª

(структурного, семантического,
функционального,
коммуникативно
-
функционально
го,

коммуникативно
-
прагматическо
го), на
котором апробируются
определе
нные

идеи [1; 2; 4; 7; 8; 9; 10; 11;
16].

Нерешенные вопросы, связанные с квалификацией этого сложного языкового
явления, отражены в его неоднозначном терминологическом определении: звательная
форма, звательный падеж, вокатив, обращение, апеллятив, коммуни
кативное обращение,
коммуникат.

Исследователями разных исторических срезов подчеркивается частотность
употребления вокатива в императивных конструкциях, в текстах сакральной тематики.
Кроме этого, в последние десятилетия наблюдается увеличение ©спросаª на
так
называемое
частное богослужение
, богослужение, совершаемое в зависимости от
желания одного или нескольких лиц. Наиболее типичной разновидностью частного
богослужения являются
требы
: крещение, венчание, освящение офиса или транспорта,
молебен, панихида
и т.п., практически не отправляемые на церковнославянском языке.

Вместе с тем мы не всегда четко представляем себе содержание требы, а также того, что
знаки (язык)
сакрального текста
имеют как вербальную, так и невербальную природу.

П
о замечанию
Ф.Б.Людог
овского, д
ля русского языка, равно и как для других
естественных, ©живыхª
,

языков, первичной функцией


в логическом и хронологическом
отношении


является функция межличностной
коммуникации. Данная функция, по
мнению автора, не принадлежит к числу

функций

церковнославянского языка с его
инвариантной, первичной функцией отправления культа, богослужения [
13
, с.
107].

В связи с этим нам представляется заслуживающим внимания анализ языковых
средств, репрезентирующих императивный диалог в текстах сакральной тем
атики.

В
данной статье мы касаемся только одной стороны
этого сложно
го

вопроса


особенностей
функционирования и

интерпретации
говорящим (
социумом
)

вокатива (грамматической
формы звательного падежа) для называния участников ©субъект
-
субъектногоª диалога в
старорусско
м

язык
е
.

По мнению А.И.Пигалева, опирающегося на принципиальные положения

так
называемого ©диалогического мышленияª, в мифологической картине мира язык является
средством обеспечения единства рода, возможности для каждого проникнуть за пределы
с
обственного рождения и смерти: ©Подлинно человеческий язык должен был называть
невидимое, сверхчувственное…
Таковы, прежде всего, события до рождения человека и
после его смертиª
[14].


Исходя из логики такого рассуждения, язык, ©преодолеваяª смерть,
позво
ляет
сохранить присутствие умершего предка (его социальную функцию) среди живых.
Отсюда появление ©столба мертвыхª, на котором, чаще всего,
вырезались одни глаза (и
как конечная точка


имя

на надгробном памятнике);

появление масок умерших для
контроля и о
бщения с живыми; повсеместное распространение для этого посредников


волхвов, кудесников (в славянской традиции), колдунов, знахарей, шаманов и т.

д.
Выкрикиваемое при ритуале погребения имя умершего как бы устанавливает связь между
живыми и мертвыми (т.е
. происходит очень важное понимание общности, единства,
©МЫª).

Общепризнанно, что все первые имена были магичны и выражали некоторую
глубинную сущность носителя имени. Поэтому несомненно тождество имени и того, кого
оно называет. Однако ©магическое воздей
ствие возможно лишь тогда, когда имя стоит в
звательном падеже, отнюдь не в
именительном падежеª
[14].

Г
рамматическое оформление
имени

звательным падежом со значением
адресата речи

(волеизъявления)


потенциального субъекта действия

снимало обезличенность
и пугающую
непознаваемость человека, так как предполагало наличие жизни (пусть и в виде духа) в
том, к кому обращаются.

Признание

изначальной магичности имени в звательном падеже
отражено

и
славянской традиции. Так, в ©Книге глаголемой гречески алфавитª (
X
VII

в.) встречаем:
©
Нам словеном нев
ѣ
домо нын
ѣ
шних именъ толкование, еже что толкуется, Афанасие…
и прочая… Слышим бо от древних канонотворцев


Андрея мужеству тезоименита,
Феодора же дару божию
ª (СлРЯ, в
-
7, 57)
. Поэтому с большой долей вероятности можно
говорить, что имена в своей структуре содержали как бы два пласта:
1)
доступное для
восприятия и
2)

отражающее возможность лица совершить определенное действие,
адекватное его социальному статусу, социальной роли, месту в структуре общества.

Сохранялась на

протяжении древнерусского периода и давняя традиция
употребления звательного падежа при назывании умерших христианских святых
чудотворцев. Показателен в этом отношении памятник
XII

в. ©Хождениеª игумена
Даниилаª, для которого характерно точность и обстоят
ельность наблюдений. Так,
описывая посещаемые святые места, автор подробно указывает на захоронение святых,
давая имя их, чаще всего, в звательном падеже: …
и ту лежит святый Епифание…

и
святый Трифолие епископъ
…(©Хож.ª Дан., 30);

…ту бо и гроб его в олтари

был, ту же
есть мученикъ

святый Георгие
…(Там же, 32) и т. д.

Первичность называния лица (его имени) в акте коммуникации несомненна.
Поэтому нам не представляется невозможным предположение, когда в соотношении
©ТЫª
:

©ОНª первично ©ТЫª, что подтверждается к
ак

самой историей развития лично
-
указательных местоимений, так и совпадением архаичных глагольных форм 2
-
го и 3
-
го
лица

императива.

Кроме этого, с
огласно той же теории ©диалогического мышленияª история
©человеческого языка начинается не с ©Яª, а
с

©ТЫ
ª [14
],

так

как для

архаических культур
характерно отсутствие местоимения 1
-
го лица, а присуще называние себя именем
конкретного социального статуса, выполняемой ситуативной роли. И только с отделением
©Яª от других членов племени, в том числе тотемических, бол
ее значимых и
высокоранговых, происходит разделение образа мира на
профанную и сакральную части,
а точнее, его удвоение и образование нового
целогоª [15].

И

в этой сакральной части имя
в

звательном падеже продолжало выполнять свою функцию


называя, предпо
лагало
©наличие жизниª в том, к кому обращаются, сопряжение живых существ, со
-
бытие с
другим.

Пифагорово ©Человек есть мера всех вещейª, то есть космологическое осознание
человеком своего ©Яª, своего имени, присущее античной культуре, уступило место
христи
анскому теизму, характерному средневековой Европе: душа человека (он сам ©как
образ и подобиеª Бога) открыта для субъект
-
субъектного диалога. Такое стремление к
другому как фундаментальное ©метафизическое желаниеª находит свое отражение в
структуре языка,
где звательный падеж является (вместе с императивом) репрезентацией
такого желания.

Основной формой реализации субъект
-
субъектного диалога, представленной в
памятниках древнерусского и старорусского языков, становится молитва, в которой
онтологическая форм
а звательного падежа сакрального имени, с одной стороны,
коммуникативна по своей сути: человеку нужен Бог (©ТЫª), чтобы постичь, познать себя
в этом мире через свое ©со
-
бытие с Нимª. С другой стороны, в христианской религии имя
Бога


это поименованная при
нуждающая сила, Высшее Имя и одновременно Высший
Глагол:
Господи боже силъ, мы, людие твои и овца пажити твоея, имя твое призываемъ,
призри на кроткиа и смиренныа
възвыши
…(Сказ. о Довм., 54).

Такой дуализм сущности (функции) имени Бога в христианской
молит
ве
XII
-
XVII

вв. нашел свое отражение
и
в двояком понимании особенностей употребления той
грамматической формы, которая его репрезентировала
, в христианском богословии
:

1) с одной стороны, практические делатели Иисусовой молитвы, некоторые
богословы и иерар
хи (их называют еще почитателями имени


имяславцами) верят, что в
имени Бога, призываемом в молитве, уже есть присутствие Божие.
Для православных ©Бог


это реальность, принципиально называемая и выражаемая лишь в звательном
падежеª
[12];

2)
с другой стор
оны,
в школьном богословии и православной схоластике (скорее
всего под влиянием европейского рационализма) преобладает рационалистическое,

номиналистическое понимание, в соответствии с которым имя Бога есть человеческое
инструментальное средство для выраже
ния человеческой мысли и
устремления к Богу
[
6
].

Из опыта молитвы выросла сформулированная о. Иоанном Кронштадским мысль


©Имя Бог
а

есть сам Богª. Таким образом, семантико
-
синтаксическая осложненность
сакрального имени в звательном падеже заложена в самом

процессе его номинации. С
одной стороны, при переходе идеального слова в конкретное происходит соединение
говорящим (
в нашем случае
молящимся


В.П
.) идеи с
объектом [3, с.

86
-
88]


первый

этап предикации, продуктом которого является суждение, формально р
авное простому
предложению.
В

основе
такого суждения


самотождественность имени
.
В памятниках
старорусского языка, где сюжет повествования с необходимостью включает элементы
видений, предсказаний, различных знаковых событий, вокатив как сказуемое
предицир
ует, но не исчерпывает трансцедентное существо. Так, в ©Казанской историиª
русское войско через видение воинам получает предсказание о победе: (Святой Николай в
видении воину)
…глаголя: ©Аз бо есмь Николае мирликийский святитель и возвещаю ти
сея
…ª
(Казан.

ист., 500). (Ср. в христианском богословии: ©Всякий предикат есть вместе с
тем

и именование, и все имена Божии так же соотносятся с существом Божиим, как
сказуемое с подлежащим
ª [6]).

Если первый этап предикации, связанный с именованием, был востребован,
в
основном, ситуацией непосредственного общения (контакта), без обращения к
неопределенному будущему, то второй этап предикации обусловлен

появлением
©представления о протяженном, невозвратном времениª,
с

потребность
ю

в
обозначении
времени действия или ука
зания на временную привязку
[1
5
],

когда
через свое имя
существо Божие открывает себя человеку в своих свойствах


©признаковыхª именах.

При
этом
сакральное
имя как предикат сворачивается в имя потенциального

или реального

субъекта действия
(
волеизъявления)

и получает новый предикат, выражающий его
модально
-
процессуальный:
Воздай же им, господи, по д
ѣ
лом их и по лукавству
начинания

(О стоянии, 518
); или модально
-
временной признак:
Или во псалм
ѣ
, еже


Господи приб
ѣ
жище
бысть намъ…
(СлРЯ, в
-
8, 25
).

Характерным

для старорусского языка
XIV
-
XVII

вв. проявлением сакральности
звательного падежа в таинстве молитвы является своего рода субъект
-
субъектный диалог
молящегося в церкви перед иконой:
Аз же… начах глаголати с великою печалию ко образу
вольяшному пречистыя бо
городицы сице: ©О пресвятая владычице моя,
богородице
…ª

(Ж.

Епиф., 315). Обращение

внимания на этот момент немаловажно, так как изначально
имя на иконе давалось в звательном падеже, то есть связь иконы со своим Первообразом
заключается в единстве изображен
ия и изображаемого


в общности имени.
©Призывание
имени возводит многие образы к единому видуª
[12].

Призывание

имени в молитве
устанавливает тождество образа и первообраза. ©По природе Христос и Его изображения
различны, но по нераздельному их
именованию

они


одно и то же. Подобие называется с
настоящим одним именем
ª [Там же].

Именование

в звательном падеже
делает

доску

иконой
.

Широкий

спектр потенциальной возможности реализации действия
или состояния
обусловлен онтологической природой, вкладываемой прав
ославием в

имя Бога:
создатель, заступник, вседержитель, подаватель, светодатель, кормитель,
предстатель, помощник

и т.д., который способен

оказывать помощь
;

проявлять
снисхождение, милость; все видеть, обращать внимание и соответственно относиться;
доводи
ть, приводить в определенное состояние; выступать судьей; помнить все и всех;
видеть и слышать
:
И отверзи очи свои,
боже
, види злобу поганыхъ варваръ
…(СлРЯ, в
-
6,
147) и т.д.

Сакральность вокатива проявляется
и
при замещении именем позиции
приложения,
дающе
го второе название субстантиву, употребленному в

именительном падеже:
Се
блаженый и благов
ѣ
рный
князь

Святоша
, именемъ
Николае

(в иночестве


В.П
.),
сынъ
Давыдовъ, внукъ Святославль, помысли убо
прелесть житиа сего суетнаго
… (К.
-
Печ.
пат., 498).

Таким обр
азом, в императивных конструкциях сакральное имя в звательном
падеже обнаруживают синкретизм своего значения: несмотря на свою опредмеченность,
номинативность, сохраняет предикативный (в широком смысле) характер


возможность
осуществления действия, обусло
вленную потенциальными возможностями лица, его
социальным статусом. В молитве как форме субъект
-
субъектного диалога реализуется
основная адресатно
-
субъектная функция вокатива.

ЛИТЕРАТУРА

1.

Адамушко Н.И.

Семантическая обусловленность синтаксической трансформа
ции
обращений при переводе их с немецкого языка на русский // Проблемы простого
предложения: Сб. научн. тр. МОПИ им.Н.К.Крупской.


М., 1987.


С. 78
-
87.

2.

Бейлина Е.П.

Форма главного независимого члена обращения и ее особенности //
Филологический сборник.


Алма
-
Ата, 1974.


Вып. 13
-
14.


С. 167
-
174.

3.

Булгаков С.Н. Философия имени.


СПб.: Наука, 1998.


448 с.

4.

Войтович С.И.

О коммуникативном обращении в английском языке // Формально
-
семантические корреляции языковых единиц: Сб. научн. тр.


К., 1989.


С. 20
-
29.

5.

Вступ

до порівняльно
-
історичного вивчення слов‱янських мов / За ред. О.С.Мельничука.


К.: Наукова думка, 1966.


596 с.

6.

Епископ Илларион (Алфеев). Священная тайна церкви. Введение в историю и
проблематику имяславских споров.


http
://
st
-
jhouse
.
narod
.
ru
/
biblio
/
Name
/
secr
12.
htm
.

7.

Иванова И.П.

Грамматическая структура и функции обращений в языке русского
фольклора (на материале сказки и былины): Дис
.


канд. филол. наук: 10.02.01.


Петрозаводск, 1981.


191 с.

8.

Карасик В.И.

Язык социального статуса.


М
.: Ин
-
т языкознания РАН; Волгогр. гос. пед.
ин
-
т, 1992.


330 с.

9.

Корнійко І.В.

Звертання як динамічний засіб вираження зверненості мовлення (на
матеріалі сучасної німецької мови): Автореф
.
...

канд. філол. наук: 10.02.04.



К., 2000.


18
с.

10.

Корновенко Л.В
.

Обращение в прагмалингвистическом аспекте (на материале
современного русского языка): Дис
.


канд. филол. наук: 10.02.02.


Черкассы, 2000.


216
с.

11.

Костылев А.О.

Обращение и его контекст в лексико
-
синтаксическом аспекте: Дис
.


канд.
филол. наук: 10.02.
01.


Л., 1987.


160 с.

12.

Кураев А. О вере и знании.


http
://
www
.
pravnov
.
ru
/
materials
/
osnbogos
/
overiznan
.
htm
.

13.

Людоговский Ф.Б. Современный церковнославянский язык: обоснование су
ществования и
определение понятия // Славянский вестник / Под ред. В.П.Гудкова, А.Г.Машковой.


М.:
Изд
-
во Московского ун
-
та.


2003.


Вып.1.


С. 106
-
119

14.

Пигалев А.И.

Культурология.


Волгоград.


Copyright

©, 1999.


http
://
teligor
.
narod
.
ru
/
books
/

pigal
ev
/
culture
2.
htm
.

15.

Птицына И.Б. О возможности лингвистического объяснения возникновения линейного
времени.


http
://
www
/
newscience
.
ru
/
common
/
desingn
.
php
?
main
_
file
=…/
konferencia
/
konfe
r
2003/

ptizyna
.
htm
.

16.

Райлянова В.Э.

Семантическое пространство обращения в современном русском языке:
Дис
.


канд. филол. наук: 10.02.02.


Днепропетровск, 2001.


164 с.

17.

Спринчак Я.А.

Очерк русского исторического синтаксиса.


К.: Учпедгиз Радянська
школа,

1960.


256 с.

18.

Стеценко А.Н.

Исторический синтаксис русского языка


Изд. 2
-
е, исправл. и дополн.


М.:
Высшая школа, 1977.


352 с.

СПИСОК

ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧ
НИКОВ И ИХ УСЛОВНЫХ
СОКРАЩЕНИЙ

Ж. Епиф.

-

Житие Епифания / Подг. тек. и ком. Н.Ф.Дробленковой /
/ Памятники
литературы Древней Руси:
XVII

век. Кн.2.


М.: Худож. лит., 1989.


С. 310
-
336.

Казан. ист.

-

Казанская история / Подг. тек. и перев. Т.Ф.Волковой,

ком. Т.Ф.Волковой и
И.А.Евсеевой // Памятники литературы Древней Руси: Середина
XVI

века.


М.:

Худож. лит., 1985.


С. 300
-
564.

К.
-
Печ. пат.

-

Киево
-
Печерский патерик / Подг. тек., перев. и ком. Л.А.Дмитриева //
Памятники литературы Древней Руси: XII век.


М.: Худож. лит., 1980.


С.

412
-
622.

О стоянии

-

Повесть о стоянии на Угре / Подг. тек. Е
.И.Ванеевой, перев. и ком.
Я.С.Лурьє // Памятники литературы Древней Руси: Вторая половина XV века.


М.: Худож. лит., 1982.


С. 512
-
520.

Сказ. о Довм.

-

Сказание о Довмонте / Подг. тек., перев. и ком. В.И.Охотниковой //
Памятники литературы Древней Руси
:
XIV
-

середина
XV

века.


М.: Худож.
лит., 1981.


С. 50
-
56.

СлРЯ

-

Словарь русского языка
XI
-
XVII

вв.


М.: Наука, 1975
-
1991.


Вып. 1
-
17.

©Хож.ª Дан.

-

©Хождениеª игумена Даниила / Подг. тек., перев. и ком. Г.М.Прохорова //
Памятники литературы Древ
ней Руси:
XII

век.


М.: Худож. лит., 1980.


С.

24
-
114.



Приложенные файлы

  • pdf 26714292
    Размер файла: 303 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий